anna_amargo

1. Я – не Анна, но, как выяснилось, Анна – это всё-таки я.
2. Анна смелее меня, потому что говорит и впредь собирается не молчать о тех вещах, о которых я предпочитаю помалкивать.
3. Иногда Анна бывает истеричной, мелочной, тупой, сентиментальной, злой и склочной, со мной тоже такое случается, но обе мы стараемся держать себя в руках и не хамить в виртуальном пространстве тем, с кем не имеем возможности выяснить отношения нос-к-носу.
4. Мы с Анной родились в один день – 21 июля 1975 года, и поэтому те, кто хоть что-то понимает в гороскопах, могут проявить снисходительность к слабостям (см. пункт №3:)
5. У меня есть муж, дочь, кошка и семь с копейками тысяч родственников, Анне они тоже не чужие люди.
6. Мы с Анной живём среди богов; иногда боги раздражают.
7. Мы не называем вампиров вампирами, это раздражает их.
8. Анна хочет проверить, помогает ли её рукоделие тем, кто не входит в число означенных в пункте №5 родственников; я хочу ей в этом помочь.
9. Анна рада видеть всех, кто сюда заглянул, и я к ней присоединяюсь.

P.S. Записавшие в друзья меня, умоляю вас, не связывайтесь с Анной. Всем остальным - добро пожаловать:)

P.P.S Post Scriptum, выше расположенный, только что пришел в негодность. Поэтому - Добро пожаловать всем, без оглядки на старые связи:)

Человека по имени anna_amargo не существует - это не более, чем внутренности той, которую зовут sana_sson …

Всё, что помечено как её проза - действительно, только проза - литература и выдумка... Всё остальное - настоящее, но если кому-то удобней, спокойней и приятней считать "её прозой" и это - ни я, ни Анна ни в коем случае возражать не станем:)

Читать прозу удобней по тегам и снизу вверх - всё связано между собой и переплетено, а так есть хоть какой-то шанс уследить за развитием событий:)

Вот здесь рассказы про вампиров, которых я, в угоду политкорректности, называю креодмами…
Здесь довольно большая, разбитая на куски вещь, повествующая о неприкаянном недоумке ангеле Мэрионе…
В этом месте короткие анекдоты Галвара, Морского бога…
И, наконец всё то, что не про ангелов, не про вампиров и не про богов...


Да, вот, кстати… Кроме нас с Анной есть ещё su_hermana - вот она точно "её проза", но и она таскает из настоящего настоящее и, чем дальше, тем больше становится телесной и чувствующей...

Первая игрушка будущего клятвопреступника. Глиняный человечек, лежащий на животе, «мордой в почву»… И одновременно ладонь, скрестившая указательный и средний пальцы – в воздух поднятые ножки керамической дурочки…



Сначала его просто закапывали под порогом новостройки, заменяя таким образом жертву из плоти и крови… Потом прелюбодеи стали класть под постель майоликовых сульпратиков с вызолоченными ногтями, одетых в шелковые сорочки и украшенных перстнями… Затем, упаковав идолищу в букетик флердоранжа, не-девушки шли под венец во всём белом и с гордо поднятой головой... В конце концов, даже адвокаты повадились предлагать своим клиентам опустить сию штукенцию в карман и лгать под присягой без страха и сомнений… То есть, пошло-поехало и раскрутилось по полной… Ибо можно...

Ибо у мсье Sul Pratup нет ни глаз, ни рта… Но, даже если бы эти органы у него были бы в наличии, он бы, лежащий ниц, или спрятанный в одежде, всё равно ничего не увидел бы и протестовать бы тоже не смог…

Даже тогда, когда я говорила: «Делаю ЭТО последний раз в жизни и больше никогда!», а спустя сутки забирала свои слова обратно…

Фэ, я тебя умоляю - пиши ещё!!! И Google-traduttore тебе в помощь!!!

500 лир, одна из гильз северо-востока и косточка слона...



Но я бы предпочла делать Hemmeer на что-то совершенно новое... Тем более, и праздник на носу, а?:))

прочитать случайно незнакомца, написавшего про твоего любимого человека: «Как же он постарел…»

Я сегодня не приеду, но порадую тебя дистанционно:)

Мне тут только что популярно объяснили, почему серебряным девушкам нравятся мужчины, которым нравятся мужчины…

Это просто сказка, господа и товарищи… Сказка про то, как много-много лет назад жил-был Аура, у которого была внучка, балованная, шо та Галя… И отказала эта внучка какому-то мальчику… А мама его возьми, прокуси себе руку, да и скажи при этом Ауре: «Лаэрас таххвилор ранаэт итам маар ролеам…», что в переводе означает примерно: «А вот попробуй теперь, старый пень, выдать её замуж, если склонность она будет иметь только к нетрадиционно ориентированным!»

Тётка, кстати, была то ли сильна неимоверно, то ли в тот момент, действительно, зла, аки чёрт, но проклятие подействовало… Правда, не совсем так, как она хотела – из дому девицу Аура таки выпихнул… По большой ли любви – сомневаюсь, но детей она нарожала в этом браке четырнадцать штук. И потомки этих детей так рассеялись, что оставили свой след в крови почти каждого ириранэт… Вместе с проклятием своей Рар, ага…

И вот, дорогая Катерина, когда станешь ты смотреть в сто пятый раз Le Château de verre и размазывать сопли на Жана Маре, знай, что где-то там, на том свете, дожидаются твоего «большого спасибо» те две дуры, которые во всём виноваты:)

Сегодня я таки сделала то, что давно собиралась, но никак не могла себя заставить - начала упорядочивать (для самой себя не в последнюю очередь) весь этот разброд и шатание, то бишь, моих персонажей...

То, что получилось в итоге , будет висеть вверху и ещё много раз исправляться и дополняться (и, в конце концов, разрастётся до размеров дракона, конечно:), но начало уже положено и я - молодец...

p.s. Фотографии не принципиальны и в первую очередь нужны не героям, а автору - мне легче писать, если того, о ком я пишу, я знаю в лицо:)

рассказ про дражайших креодмов Амор... Удивил меня в сто тысяч раз больше, чем вчерашняя их_сестра... И не сказать, что я им не рада... Но всё же...


ЖЁЛТЫЙ КОНВЕРТ

- Господин Амор? Простите… Вам пришлось ждать, но это не моя вина, меня задержали с бумагами...
Франц поднял голову, чтоб посмотреть на обладателя голоса и с трудом сдержал желание расхохотаться – новичок старательно замаскировался – одел большие затемнённые очки, зелёную кепку и выгоревшую джинсовую куртку, но его чёрные, до блеска начищенные туфли кричали: «Посмотрите на нас! Мы – туфли полицейского! Он попирает наше достоинство попыткой мимикрировать под хиппи, но мы-то знаем, кто есть кто, и не позволим ему кого-либо провести!»
- Садитесь, не маячьте. – Сказал Франц и юный офицер опустился на ближайший стул.
- Рад с вами познакомиться, меня зовут Герхард Пругер, - пробормотал он и замолчал, ожидая, когда подошедшая к столику официантка нальёт ему чашку кофе. Через минуту пышнотелая Мут уплыла, наконец, к следующему причалу, и Пругер продолжил разливаться о том, что слышал о своём визави много превосходных слов от ушедшего на пенсию коллеги, с которым Амор сотрудничал раньше… И о том, что комиссар самолично наставлял его перед встречей и говорил, что помощь добровольных информаторов поистине бесценна и нужно делать всё возможное для укрепления связи органов правопорядка и общества… ( ... )

словно Берковец у заднего крыла моего припаркованного авто, снова возникла ИХ_СЕСТРА , что я испугалась даже...

А вдруг опять не застрелит, а только ранит и оставит истекать кровью, чтоб снова вернуться на пару строк месяца через два? Нет у меня доверия к моим проклятым персонажам!!! Ну нисколечко!!!

Одни надежды остались...

которая, сходив однажды в кино, на всю оставшуюся жизнь возненавидела своё имя и настоятельно просила друзей и знакомых называть её по фамилии, то есть Вердье.

Ну не могла же она просто смириться с поруганием своего прозвания, ведь вся состояла из розовых кружев и романтических грёз… Хотя мало кто замечал кружева и грёзы - вся Эммына принцессность пряталась внутри и прикрывалась внешностью, типичной для стерв и ведьм…
( … )

Вердье была вареньем из лепестков роз и, возможно, если бы смогла переварить в желчь свой внутренний сахар, она бы выжила. Но она не смогла и отравилась.

Ядом сделалась мамой внушенная Эмм мысль о том, что мужчины должны сражаться за её фарфоровую кожу и рыжую косу, и победить должен сильнейший… Мадам Вердье, в девичестве Праедгарденссон, забыла лишь добавить, что победители не подсудны, и что победить может не тот, который запертой в башне дурочке более симпатичен…

Каждый последующий триумфатор турнира в честь Эммануэль был страшнее предыдущего… Репетитор английского… Полицейский, отстранённый от работы за превышение полномочий… Басист панк-группы... Борец за права собак… Водитель грузовика… Менеджер панк-группы, выгнавший басиста за пьянство и разгильдяйство… Драг-дилер… Дядя Агаты, сбежавший из психушки и бросившийся под поезд… Свободный художник, задолжавший драг-дилеру и скрывавшийся на чердаке у семейства Вердье… В какой-то момент учёт рыцарей устала вести даже Лукреция, лучшая подруга Эмм…

В какой-то момент все опустили руки и позволили принцессе делать в её башне из слоновой кости всё, что ей вздумается… И Эммануэль не пришло в голову ничего лучшего, чем в 1989 году родить ребёнка от короля Королей и через год умереть от оппортунистической инфекции, связанной со СПИДом…

Смерть Эмм и проигранная битва за опёку над внучкой дала возможность её маме навсегда облачиться в так идущий ей траур… А мне (как, наверное, и Лу, и Агате) усвоить, что переизбыток розового – зло и нет ничего опасней кружев и рыцарских романов в обработке для юношества…

от gallinn ...

Условия:
Вам от меня достаются 3 действия, а Вы рассказываете о них: как научились, как умеете, нравится ли Вам это делать или не нравится.

Мне досталось: Слышать других, рисовать, писать прозу.

Слышать других … Пыталась вспомнить – как научилась, но вспомнила только историю про дядю Костю , а хоть что-нибудь о процессе обучения припомнить так и не смогла… Всё происходило само собой и слишком быстро, чтоб я смогла смаковать подробности. И очень скоро я поняла, что слышать других совсем не то же, что слушать их… Когда близкие и родные седлают мои уши и долго на них ездят – неприятно… Но, когда они садятся в кабину многотонного грузовика своих эмоций и врезаются на нём мне в мозг, хочется ломать себе пальцы и проклинать снова и снова тот день, когда я научилась слышать, когда вдруг осознала, что, сидящая на другом конце поминального стола, одетая в белое и бежевое, тётя Люда думает: «Боже, если он сейчас не заткнётся, я выплесну ему в харю этот мерзкий столовский борщ!»

Рисовать … Что-то узнаваемое научалась раньше, чем писать и читать. И это то, что я всегда делаю с удовольствием и без принуждения чёртового «вдохновения»… Рисунки – это, наверное, единственное, что я могу считать в полной мере «моим творчеством»… И, к сожалению, на них всегда не хватает времени и сил…

Писать прозу … Я, увы, не уверена, что я это умею. Всё, что я пишу – пишется практически без моего участия. Я лишь держу карандаш прижатым к бумаге и удивляюсь тому, что из-под руки выходит более-менее складный текст… Потом, когда поставлена последняя точка в рассказе, я не способна почти ничего изменить или отредактировать… Это удручает, ведь порой герои выделываются и вытворяют, и их хочется переписать в наказание с назиданием… Но, наученная горьким опытом с персонажем, звавшимся «Белый», я так ни разу и не решилась на карательные меры… Хотя минимум Гранаду и Галвара давным-давно пора хорошенечко вздуть!

а потом помер. И на похороны его собрались его друзья. Один из которых взял слово на поминках товарища и сказал:

- Сегодня мы похоронили дорогого нашего Константина Хосевича, человека, который до конца своих дней смог сохранить детство в своём сердце.

После этих слов лицо вдовы Константина Хосевича слегка перекосилось, но она вовремя вспомнила, что о «покойниках либо хорошо, либо ничего» и промолчала.

А могла бы рассказать о том, что это такое – быть замужем за ребёнком. И тридцать шесть лет изо дня в день следить, чтоб он не забыл позавтракать и одеть чистые (и парные, что немаловажно) носки… И встречать его у проходной КБ в день аванса и зарплаты, и вести его за руку домой мимо магазина игрушек, куда он мог бы зайти и где он мог бы потратить все деньги на авиамодели и магнитный конструктор… И покупать ему мороженое и пиво за выбитый ковёр и поклеенные обои… И бояться заболеть, ведь Костя, посланный с рецептом в аптеку, вполне может вернуться без антибиотиков, но с букетом для поднятия боевого духа прихворавшей супруги… И страшиться завести настоящих детей… И не завести их…

Могла бы она поведать о том, как сто миллионов раз обещалась развестись с недоумком, но так и не решилась. Ибо мама говорила ей: «Кто тебя, Людка, так вот ещё любить будет?», а подруги охали и твердили: «Людмила, такой мужик – не пьёт, не гуляет, тебя ни разу пальцем не тронул…»

А ещё могла бы признаться в том, что все годы, прожитые с Константином Хосевичем, каждый божий вечер молилась только об одном – чтоб Бог не дал ей умереть раньше… Ведь «Костик же сущее дитё, он же ж с голоду сдохнет и кошка Мурка, бедняжечка, вместе с ним тоже умрёт»…

Повинуясь правилам приличного тона Людмила Степановна промолчала, а я, двенадцатилетняя, случайно подслушавшая её мысли, решила, что замуж не выйду никогда-никогда, ну разве только после трепанации черепа и последовавшей за этим полной трансформацией личности, может быть…

ИЮНЬСКИЕ КАЛЕНДЫ

Он стоял на страже посреди мягкой ночи, холодный призрак белого дворца обнимал его, дышал ему в спину. Вокруг лежала звенящая тишина, и что-то угрожающее было в этой призрачной тишине.
Его веки отяжелели, ему было невыносимо душно. Рассвет приближался к городу ползком: холодная роса уже упала на его обнажённую голову и на невидимые в густой темноте листья; первые, самые беспокойные птицы просыпались и пробовали голоса.
Набат ударил за рекой, разорвал тишину последнего ночного часа и отозвался гулом в стенах дворца. Огненный фонтан взметнулся в чёрное небо, рассыпался миллиардами шаров, отразился тысячекратно в ряби реки.( ... )

племянница Великого Мага… Правда, когда у Великого Мага появилась племянница, Магом он ещё не был, а был обыкновенным олухом, которого не интересовало ничего, кроме счета и даже не банковского…

Звали дядю Джулии Франко. И был дядя Джулии в те незабвенные времена королём Слёз. Типичным. Обыкновенным. Одним из череды сменяющих друг друга на этом ответственном посту лондгренов и сарурдов.

И делов-то на троне Утендорийском у него было: присутствовать и чувствовать беспрерывно всех плачущих в этом мире и каждого в отдельности узнавать – кто, почему и настолько горько?.. Работа, конечно, не синекурная, но это ж не царство Гор – ты его обматерил за плохое освещение и недостаточную фактуру, а оно тебя – раз – и смыло нафиг селевым потоком вместе с машиной и невинными товарищами…

Правда, дядюшка Джулии считался отцом всего человеческого (так же, как отцом всего живого считался Морской эндреор, а папашей всего мёртвого – владетель царства Снов), но бывают же на свете безответственные отцы. И ничто не мешало Франко быть таким же. Кроме шила в заднице…( ... )

Великий, блин, Маг и дядюшка Джулии...

Вдруг снова ставший актуальным...

До недавних пор я знала только один такой союз – Led Zeppelin. Четыре стихии, которые на миг объединились, дабы творить мир и распались сразу же, как только земля ушла из-под ног…

Потом мы как-то посидели с gallinn вечерок и нашли ещё одну четвёрку Атраг, созданную миром в лице супруги сеньора Гарсиа…

Теперь я - оказавшись частью подобного сооружения; убедившись в том, что нежелание верить в подобное «везение» никак не влияет на само «везение»; и отказавшись в конце концов от попыток выпрыгнуть из АнниЭммира – теперь я, наконец, осознаю: Питер Грант – гигант, выживший в эпицентре ядерного взрыва, а мама Лорки – гений, не расплескавший доверенный ей на сохранение яд…

Огонь, Вода и Воздух, и Земля в сотнях километров.

Никакой связи с Зодиаком, только совпадения и боль в чистом виде… ( Вот так… )

Псалом 81.

1.Бог стал в сонме богов; среди богов произнес суд:
2.доколе будете вы судить неправедно и оказывать лицеприятие нечестивым?

3.Давайте суд бедному и сироте; угнетенному и нищему оказывайте справедливость;
4.избавляйте бедного и нищего; исторгайте его из руки нечестивых.

5.Не знают, не разумеют, во тьме ходят; все основания земли колеблются.

6.Я сказал: вы - боги, и сыны Всевышнего - все вы;
7.но вы умрете, как человеки, и падете, как всякий из князей.

8.Восстань, Боже, суди землю, ибо Ты наследуешь все народы.

Выполняю последнее условие - демонстрирую Риму и миру:)

Символ расставания и встречи, сомкнутый круг бессмертного кровообращения я вышиваю на кошельках, чтоб в них не переводились деньги и рисую на конвертах, чтоб послания мои, вопреки украинской почте и почте французской, доходили до адресатов в целости и в срок.



Слова, впервые начертанные на теле человека, которому - и Эдуард это знал, когда обнимал Хьюго и прикасался пальцами к его плечу и шее - не суждено было долго после этого жить, слова эти я пишу в начале своей новой Тетради, чтоб она легко началась и, чтоб легче ей было вынашивать в себе мою память следующие год-полтора и, чтоб я легко пережила её кончину спустя это время (и чтоб я, вообще, её пережила...)



И я это пишу, мне всё ещё горько, но я продолжаю писать, преисполненная отваги... Ведь пугавшую меня ещё позавчера невыносимая боль Хьюго взял на себя Эдуард, а страх перед этим Королём Ардгирдора умер тогда, когда я впервые прижалась губами к пульсу на шее другого Короля той же страны...

И теперь чувствую себя виноватой. Я каждый божий день пользуюсь их Таэмой, возвращающей деньги и сохраняющей письма в пути, но о том, как и почему этот символ родился, я не вспоминала лет сто и сегодня не вспомнила бы, если б Оливер не сказал мне: «Поминали Эдуарда, утопили телефон…»

И вдруг – словно плетью – старая боль по устаревшей памяти…
Бедняжка Эд, бедняжка Хью…



И – уксусом на место удара - опять – страшная мысль: «Не дай мне Бог умереть позже, чем хотя бы один из тех, кого я люблю!»

И если порою, при прощании на пороге неминуемой смерти, и времени, и слов, и сил остаётся ровно столько, чтоб вытолкнуть самого дорогого человека в бессмертие чуть раньше, не позволить ему пережить, то я предпочла бы быть вытолкнутой…

Приезжает регулярно, живёт несколько месяцев и отправляется дальше. Имени своего не говорит; о том, к какому течению в индуизме примкнувший – не рассказывает. В остальном человек приятнейший, не даром же, в квартире, где он останавливается, вечно толпится изголодавшийся по знаниям народ и ловит жадно каждое слово, вылетевшее из уст учителя.

В народе этом есть тётушка Л., бывшая когда-то университетской преподавательницей моего мужа. Она, человек не менее приятный и позитивный, и отказать ей никак нельзя. Олесь ездил с ней к Ананде; искал для неё его адрес, когда тот перебрался с места на место; Олесь даже вёл с ней долгие беседы об учителе и обо всём, что тот вещал. И когда она попросила, чтоб я как-то отправилась к духовному лицу с ними (под предлогом «Мне интересно, что он скажет о Сане и что Сана скажет о нём») – мы тоже не сопротивлялись. Тем более, что Фэ меня на эту поездку подбивал – хотел убедиться в своих догадках.( ... )

когда я поняла, что физически не могу врать. Мне и раньше, при неудобном вопросе, проще было отморозиться, чем изобрести ложь. А теперь я утратила последний бастион - способность делать вид, что «моя твоя не понимайт»... Я не могу увернуться даже от причиняющего боль разговора о господине Праедгарденссоне:( Это жуть!

Подозреваю, что кому-то за эту жуть я должна буду сказать при случае: «Grazie mille!» Вот только, даже раздавая благодарственные тумаки, я буду понимать – всё, что происходит, происходит потому, что должно происходить… И это не побочный эффект чьих-то экзерсисов, это – правда!

Но всё равно: «Спасибо тебе большое, дорогой Фэ! За мной не заржавеет!..»

достался мне во флеш-мобе от
forgotten_tale . И первое, что попалось под руку:

( … )

«Рыцари Храма»

Беглецов
сквозь пыльную бурю и дым
дорогой прямою
к горизонту –
зудящей царапине,
заживающей,
зарастающей кожей ночною
медленно очень –
вороной понесёт Маламед…
Будут спорить:
а) конская сила одна –
40 ле на три песни,
бэ) ветер песочный,
обгоняющий идиотскую мысль,
и цэ) спешка стрелы
вдогонку летящей,
словно с губ сарацинских
слово нечистое
«сгиньте»…

Утром
в Иерусалим голубой
на жеребце полумёртвом
въедет то слово,
пронзившее всадников
сразу обоих,
выкриком соединив их
и бесконечным адом…

p.s. И, да, чтоб вы не мучились вопросом: За что?!. За пост с половыми органами - первому! За письма с фотографиями - второму! Чтоб вас...

С самого первого раза, как я услышала эту песню



и ту, из предыдущего поста, обе они навсегда, навечно, на столько, сколько я смогу прожить, связались у меня в подсознании с Мовсаром Бараевым, чтоб ему было пусто и гулко... И я не могу слушать их без того, чтоб не заливаться реками слёз...

Воистину, дура дурой:(

сюда ходишь... Поэтому, специально для тебя и для того парня, которого расстреляли таки у стены:

*   *   *
       Мовсару

Кожа шелковая – недостаток,
вещь ненужная
и вредная даже
для тебя:

пытаешься говорить,
но слова,
поскользнувшись на подбородке,
падают
и умирают…

Вот,
беседа разбилась раньше,
чем началась,
и это же не первая наша
беседа…

А если бороду отрастить?

Кожа шелковая
заблудится в ней – 
ты станешь
похож на себя – 
тебе нечего будет сказать мне…

А это только для тебя. С тонким намёком, ага...